Эмансипация женщин в романе чернышевского что делать урок литературы

Опубликовано: 22.04.2017

Более же глубочайшее и полное развитие женская тема получила в творчестве современника Панаевой, 1-го из ведущих представителей критичного направления в российской литературе – Н.Г. Чернышевского. Его вышедший в 1863 году воспитательный роман «Что делать?» в течение десятилетий оставался собственного рода «библией прогресса» для юности, искавшей новых путей, и многие строили свою жизнь сообразно с мыслями этой книжки.

Чернышевский отрисовывают образ безупречного общества грядущего, которое выстроено на принципах личной заинтригованности, социально нацеленного разума и коллективной организации жизни – общества, где каждый сумеет жить в согласовании со своими запросами. В этом мире реализуются порывы героини романа – Веры, которая, полагая, что дама в целом более высоко организована, ежели мужик, утверждает, что в сфере духовной она оттеснит мужчину на 2-ой план, как будет покончено с господством грубой силы.

Н.Г. Чернышевским подразумевается 2 метода обновления: через альтернативную принятую модель личной жизни и через нелегальную борьбу против самодержавия.

В собственном романе Чернышевский не просто развивает туманные теории, покоящиеся на идеях материализма, и ранешнего социализма, в его произведении показан новый дух времени, по этому оно и воспользовалось настолько знаменитой популярностью. Прототипом Веры была Марья Александровна Обручева, родившаяся в 1834 году в семье тверского помещика, отставного генерала. Чтоб вырваться из-под родительской опеки и получить возможность заниматься исследованием медицины, она вступила в фиктивный брак с бедным студентом-медиком Петром Ивановичем Боковым. Потом Марья Александровна полюбила друга Бокова, известного петербургского профессора-физиолога Сеченова. Некое время все трое жили в одной квартире, что вызывало бессчетные пересуды.

Какова же историческая оценка активности дам в Рф, их публичного пробуждения? Это – включение дам в профессиональную деятельность, в политику и появление организованного дамского движения.

В области образования и науки движение российских дам за свою эмансипацию не только лишь воспроизводило подобные процессы в Западной Европе, да и в определенных моментах могло служить прототипом для последних. Справедливой представляется оценка движения русских дам, данная английским историком Линдой Эдмондсон: «…это женское движение, если судить по его воспитательному значению, могло бы с достаточным основанием претендовать на авангардную роль в Европе в целом».

Литературная борьба вокруг дамского вопроса была неотъемлемой частью борьбы за такие вещи, как земля и воля для фермеров, соц и политическое равенство для всех людей, настоящая, автономная, освобожденная от административной опеки общественная жизнь.

В собственной рецензии «Моя судьба. М. Камской» (1863) М.Е. Салтыков-Щедрин писал: «…дама, так сказать, фаталистически осуждена делать то, что ей не охото, молчать, когда она ощущает желание гласить, гласить, когда она не имеет к тому ни мельчайшего поползновения; одним словом, осуждена соблюдать приличия, т.е. кривляться».[3]

Фурье писал: «Степень эмансипации дамы есть естественное измеряло общей эмансипации». И поэтому мы не можем не согласиться с Тургеневым, который утверждал: «Блестящее будущее за тем народом, который поставит даму не только лишь вровень с мужиком, а выше его». Такое отношение к этим дилеммам типично для всего творчества Тургенева. Потому анализу его произведений мы уделили повышенное внимание.

Осознание же общности обозначенных заморочек для российской и европейской литературы предназначило энтузиазм к творчеству Жорж Санд и сестер Бронте. Произведения этих писательниц интенсивно переводились на российский язык и стали фактом культурной жизни Рф. Нам предстоит осознать явление «эмансипации» как в его истоках, так и в соц, нравственных, психических последствиях, в художественном осмыслении.

Глава 1. Неувязка эмансипации в российской литературе

1.1. Жорж Санд и российская литература

Неувязка эмансипации дамы раскрывается в почти всех лирических и житейских произведениях А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.А. Некрасова, в творчестве которого она заполучила свое истинное соц звучание. В особенности остро вопрос о правах дамы, ее месте в обществе встал в российской литературе 40-х годов XIX века, что связано сначала с развитием натуральной школы. Натуральная школа поняла один из важных девизов, выдвинутых утопистами школы Сен-Симона: «Не может быть общество свободно, если в нем не свободна дама». Неувязка эмансипации преобразуется в самую важную тему.

Натуральная школа не избирала экзотичных героинь из аристократического мира, избегала идеализаторских концовок, предпочитая изображать тихий кошмар обыденности, реальное течение жизни, не обременяя сюжет общественно-социальной сутью изображаемого действия. От этого критицизм обличений рос, тема эмансипации дамы еще органичнее сливалась с соц темами.

Таковой, к примеру, полностью уникальный подход к теме дамы мы находим в «Сороке-воровке» А.И. Герцена. Тут, как и в «Лукреции Флориани» Ж. Санд, говорится об артистке, но тема повернута совсем по другому. Герцен смог несколько необыкновенный сюжет раскрыть в плане страшной крепостнической реальности, наполнить собственный рассказ подробностями поместного быта. Читатель всецело ему верует: так было, только так и бывает в самой жизни.

Создатель отлично ощущает всю новизну прямой постановки вопроса об эмансипации дамы и потому высокохудожественному рассказу артиста о злосчастной судьбе крепостной девицы, игравшей в спектакле роль Анеты, предпосылает введение: разговор меж западником, славянофилом и европейцем на тему, почему в Рф нет не плохих актрис. Все три собеседника путаются в тонкостях вопроса. Славянофил ответил в духе собственной патриархальной доктрины: «У нас нет актрис поэтому, занятие это несовместно с целомудренною скромностью славянской дамы, она любит молчать». Оба его собеседника не удовлетворены решением. Одному сейчас ясно, почему сейчас в Рф не достаточно актрис: в ней зато много танцовщиц. Другой разъясняет это тем, что актрис принуждают представлять такие страсти, которых они никогда не испытывали. Все трое скользят по поверхности. Рассказ вошедшего актера о судьбе крепостной артистки потрясает. Он дает ясный ответ на все вопросы: главное зло в крепостном праве, оно давит и уничтожает богатые задатки в народе. Когда актер закончил собственный рассказ, в гостиной воцарилось молчание. Только у славянофила, совсем забывшего свои благочестивые наставления, вырывается: «Все так… но для чего она не повенчалась потаенно? »

В более широком масштабе вопрос о судьбе героев и героинь Герцен поставил в романе «Кто повинет?». Тут сотворен образ смелой и независящей дамы – Любоньки Круциферской. Плебейское происхождение, конкретная зависимость от бытовых отношений, характерных крепостническому укладу, рано закаляют ее волю. Она «тигренок», который скоро выяснит свою силу. Потому справедливым будет замечание, что роман «Кто повинет?» - более броский роман 40-х годов об эмансипации, связывающий этот вопрос со всей совокупой публичных событий, закабаляющих даму. Любонька проведена по трем кругам испытаний (Негровы, Круциферский, Бельтов), показана в росте и движении, хотя Герцен, как трезвый реалист, указал четкие границы ее активности, зная способности времени. Публичное поприще для дамы откроют только 60-е годы.


Страничка:                              

                              

rss